Непедагогично вручив ребенку пакет чипсов с указанием «пока не съешь, с дивана не слазь», я помчалась в дальнюю аптеку. Там дицинона тоже не было. Дождь усилился, зонтик я забыла. Недопровожденная крыса стояла перед глазами, как и объятая одновременно пожаром, наводнением и газом квартира.

Я поскакала в третью аптеку. Самую дальнюю. Там дицинон был, как и огромная, человек десять, очередь из бабулек — ровесниц Фуджи (в пересчете на биологический вид, разумеется). Они уставились на меня так злобно, будто собирались проводить на радугу меня саму, причем в особо жестокой форме. Мои нервы не выдержали, и я очень натуралистично облилась слезами (по большей части на свою горькую судьбу), воскликнув:

— Пустите меня без очереди! У меня дома ребенок маленький и кошка от кровотечения умирает!

«Кошка» выскочила у меня совершенно спонтанно и интуитивно: сомневаюсь, что сообщение о толстой облезлой крысе заставило бы бабок так же расчувствоваться.

— Конечно-конечно, деточка! — зашуршали они, расползаясь в стороны. — Иди!

Я примчалась домой, сжимая в руке ампулу с дициноном, как правительственную депешу. Фуджи в позе умирающего лебедя лежала в лотке, но, увидев меня со шприцем и перекошенной физиономией, поспешно ушкандыбала в домик. Пришлось выколупывать ее оттуда, как упыря из склепа.

Дицинон помог (или просто приступ, что бы это ни было, сам прекра-

тился к моему возвращению?), и вечером мы отправились к ветеринару. Та повертела крысу во все стороны (на Фуджи визит к врачу всегда производит дивный терапевтический эффект: она резко взбодряется с видом тещи «ты что, зятек, какие похороны в три часа, я просто пошутила, чтоб вы побегали!»), велела продолжать дицинон и мастометрин, оперировать с вышеописанными проблемами отсоветовала и отпустила нас домой.