-- Пожалуйста: колхозного крестьянства! -- воскликнул женатик.

-- Трудового -- тоже можно говорить. Колхозное кресть-янство -- это и есть трудовое. Продолжаю: активно включа-ется в трудовую жизнь, но затем женится... Есть, как види-те, женщины. Иначе, на ком же он женится?

-- А может, он этот... как их? -- подает голос Васька.

-- Ну дайте же послушать-то! -- взмолилась Вера. -- Идиоты, честное слово. Еще же ничего не ясно.

-- Я предлагаю так, -- поднялся женатик, -- кто вякнет не по существу, того выводить.

-- Ты эти замашки брось, -- советует Володька. -- Мы же не в отделении милиции.

Женатик чего-то вдруг рассмеялся.

-- А я же и не говорю, что -- приводить. Я говорю: вы-во-дить.

-- Ваня, продолжай.

-- Он женится и попадает под влияние тестя и тещи, а потом и жены: становится стяжателем. Начинает строить се-бе дом, обносит его высоким забором... Пьеса называется "Крыша" над головой". Крыша -- взято в кавычки, потому что дом большой -- это уже не крыша. Ивану делают заме-чание -- чтобы он поумерился. Иван отговаривается матери-альным стимулированием, скрывая под этим чисто кулац-кие взгляды...

-- А отец с матрей его живые? -- встрепенулся опять Ели-стратыч.

-- Всех удивляет: откуда в нем это? Его продергивают в стенгазете, молодежь из самодеятельности сложила о нем обличительные частушки... То, что я и предлагал сделать с Ивановым, но меня не поддержали.

-- Иванов -- трудяга.

-- А этот? Вопрос: в чью пользу трудяга? В общем, озор-ные девчата исполняли эти частушки с клубной сцены; в за-ле -- веселая реакция. Но Иван не унимается. Тогда его разбирают на колхозном собрании. Один за другим на трибуну поднимаются колхозные активисты, бывшие товарищи Ивана, пожилые колхозники -- суд их суров, но справедлив. Все разъясняют Ивану, что он, возводя над собой так назы-ваемую крышу, тем самым отгораживается от коллектива... То есть, под крышей надо понимать забор. Крыша -- тире -забор. Это понятно?