Я прошелся вдоль поезда, а потом, изображая равнодушие, сел в первый попавшийся вагон – как раз в тот, где была она, только с противоположной стороны! С выражением безразличия на лице я осмотрел все купе и подчеркнуто случайно остановился в дверях именно того, где смотрела в окно красавица итальянка. Где эта красавица итальянка ехала одна. Я спросил: «Можно?» Благовоспитанно, вполне в духе тех высоконравственных дам она ответила: «Пожалуйста».

Экспресс «Азур» проходил путь Милан – Генуя за сорок минут. Сейчас, насколько я слышал, он идет вдвое быстрее. В те времена поезда в Италии не отличались скоростью, иногда они останавливались, не доехав до станции, из-за недостатка пара, и тут пассажиры плевались и проклинали автаркию. Тогда подходил солдат фашистской милиции, потому что в каждом поезде, в каждом вагоне сидел такой человек. И люди уже не проклинали автаркию, а только плевались. Плеваться они имели право, за исключением тех мест, где особые таблички запрещали это занятие.

Мы проехали пригороды Милана. Брандмауэры, брандмауэры без конца. Города показывают поездам свои задворки. На стенах – реклама «Олио Сассо» и разные изречения, столь же содержательные, как и в банке. Затем равнина стала постепенно спускаться к морю. Ярко сияло теплое солнце. На девушке была белая блузка и темно-синяя юбка. Волосы зачесаны наверх ~ чувствовалось, какие они пышные, какие тяжелые! Красоту ее овальному римскому лицу придавало сочетание тонов: кожа как у креолки, темно-красные губы – нижняя с изгибом, – глаза зеленовато-карие, очень теплые. В моде тогда была худоба, но она, к счастью, не была модной. Она была стройна, хоть и полновата; думаю, ее дочь должна быть теперь модной. Впрочем, это я сейчас так рассказываю, а тогда я не наблюдал за нею, не рассматривал, не любовался ею, а молча и заносчиво уткнулся в книгу, но желание заговорить с ней, желание стать каким угодно, только не таким, каким я был, полностью охватило меня.