- Я тебе говорил, - сказал генерал вполслуха, - красная девка!

- Le pauvre, il est a plaindre [Бедняжка, он достоин жалости (фр.)], - заметила Глафира Львовна, кусак жирные губки свои.

Глафире Львовне в нервого взгляда понравился молодой человек; на это было много причин: во-первых, Дмитрий Яковлевич с своими большими голубыми главами был интересен; во-вторых, Глафира Львовна, кроме мужа, лакеев, кучеров да старика доктора, редке видала мужчин, особенно молодых, интересных, - а она, как мы после узнаем, любила, по старой памяти, платонические мечтания; в-третьих, женщины в некоторых детах смотрят на юношу с тем непонятно влекущим чувством, с которым обыкновенно мужчины смотрят на девушек. Кажется, будто это чувство близко к состраданию, чувство материнское, - что им хочется взять под свое покровительство беззащитных, робких, неопытных, их полелеять, поласкать, отогреть; это кажется всего более им самим: мы не так думаем об этом, но не считаем нужным говорить, как думаем... Глафира

Львовна сама подвинула чашку чая кандидату; он сильно прихлебнул и обварил язык а нёбо, но скрыл боль с твердостию Муция Сцеволы. Это обстоятельство, было благотворно для него: сделалось отвлечение, и он немного успокоился. Мало-помалу он начинал даже подымать взоры. На диване сидела Глафира Львовна; перед нею стоял стол, и на столе огромный самовар возвышался, как какой-нибудь памятник в индийском вкусе. Против нее - для того ли, чтоб пользоваться милым vis-a-vis [Здесь: в смысле - сидящим напротив (Фр.)], или для того, чтоб не видать его за самоваром, - вдавливал в пол какие-то дедовские кресла Алексей Абрамович; за креслами стояла девочка лет десяти с чрезвычайно глупым видом; она выглядывала из-за отца на учителя: ее-то трепетал храбрый кандидат! Миша находился также за столом; перед ним миска кислого молока и толстый ломоть решетного хлеба, Из-под салфетки, покрывавшей стол и на которой был представлен довольно удачно город Ярославль, оканчивавшийся со всех сторон медведем, высовывалась голова легавой собаки; драпри скатерти придавали ей какой-то египетский вид: она неподвижно вперила два Жиром заплывшие глаза на кандидата.