- Мой юный и милый друг, - говорит этот суслик Альфред Э. Рикс, встав на задние лапки, а передними подбрасывая орешки, - у меня есть друзья в Денвере, которые готовы мне помочь. Если бы у меня было сто долларов, я бы...

Бассет развязывает пачку денег и швыряет Риксу пять бумажек по двадцать долларов.

- А тебе, Торговля, сколько надо? - говорит он, обращаясь ко мне.

- Спрячь свои деньги, Труд, - говорю я, - я никогда еще не эксплуатировал честного труженика. Доллары, которые я добываю, всегда принадлежат простофилям и олухам. Им они не нужны и только жгут им карманы. Когда я стою на улице и продаю за три доллара какому-нибудь щенку массивное золотое кольцо с брильянтом, я зарабатываю на этом деле два доллара и шестьдесят центов. Ну, а он? Разве я не знаю, что он хочет подарить его какой-нибудь девушке и получить от нее столько, будто кольцо стоит не меньше ста двадцати пяти долларов? Чистого дохода у него сто двадцать два. Кто же больше наживается - я или он?

- А когда ты за пятьдесят центов продаешь бедной женщине щепотку песка, чтобы предохранить ее лампу от взрыва, в какую сумму ты исчисляешь ее валовой доход? Песок-то, не забудь, стоит сорок центов тонна.

- Пойми, - сказал я, - я учу ее хорошенько чистить лампу и вовремя подливать керосину. Если она исполнит мой совет, лампа не взорвется. А когда у нее есть песок, она знает наверняка, что взрыва не будет, и одной заботой у нее меньше. Это своего рода "христианская наука" в промышленности. Женщина платит пятьдесят центов и разом ублаготворяет и Рокфеллера и миссис Эдди (6). Это не всякий умеет - одновременно дать заработать этим двум золотым близнецам.