- "Зеленка", майор! - трясет он дремлющего Сарматова.

Тот открывает глаза и рывком притягивает пилота к себе:

- Крепко запомнил, что я тебе сказал, капитан?

Голос его ясен и бодр, будто и не спал майор, не скакал минуту назад по родному степному разнотравью на быстром, как ветер, коне.

- Ну-у!.. - утвердительно кивает пилот.

- И еще заруби себе... - продолжает Сарматов. - Сломай свою вертушку, напейся до бесчувствия, оторви своему генералу яйца и иди под трибунал, но без прикрытия истребителей за нами не вылетай!

- Усек! - кивает пилот и, прежде чем скрыться в кабине, поворачивается и улыбается Сарматову открытой белозубой улыбкой.

Тот хмуро кивает в ответ и, взглянув на часы, жестко командует:

- К десантированию готовьсь!!!

Группа в несколько секунд выстраивается у десантного люка. Сарматов осматривает бойцов, проверяет крепление оружия, рюкзаков, парашютов и только после этого решительно машет рукой:

- Ну, в добрый час! Па-а-ашел, мужи ки-и-и!..

Вертолет ложится на обратный курс, а над сумеречной "зеленкой" остаются скользящие в сторону реки купола парашютов.

Восточный Афганистан

8 мая 1988 г.

В окулярах бинокля ночного видения ясно проглядывается идущая из ущелья грунтовая дорога, раздваивающаяся перед самым кишлаком, как язык ядовитой змеи. Один конец ее уходит в кишлак и теряется в узких улочках с глинобитными дувалами, другой идет в обход этого селения, упирается в "зеленку" и скрывается за развесистыми, кряжистыми деревьями, названия которых не знает никто, кроме местных жителей. На окраине кишлака, неподалеку от старинной мечети, дом. Он выстроен в том же стиле, что и остальные строения, но гораздо просторнее и богаче. За дувалом из тесаного камня под густым платаном - кони под седлами и открытый джип, в котором спит за баранкой крепким, беспробудным сном водитель в униформе "зеленых беретов" США. С наружной стороны дувала, у низкой калитки, дремлют, сидя на корточках, двое часовых. Еще двое кемарят у входа в дом.