- Есть еще одна новость, которая, я чувствую, не очень-то тебя обрадует. В группу прикрытия к тебе назначается капитан Савелов из параллельного управления...

- Кто?.. Савелов? - каменеет майор.

- Знаешь ведь его?

- Встречались... - выдавливает Сармат. - Скажите, товарищ генерал, мое мнение о капитане Савелове может иметь значение?..

- Имеет значение его мнение о тебе! - жестко прерывает Сарматова генерал и смотрит в окно. - Знаешь, чей он зять?..

- Не знаю и не хочу знать, но...

- Никаких "но"! Между прочим, Савелов сам к тебе напросился.

- Странно!.. - криво усмехнувшись, произносит майор.

Генерал кладет руку ему на плечо и, покосившись на дверь, тихо говорит, причем в голосе его проскальзывают явно просительные нотки:

- Не помешает тебе Савелов. Ты уж притащи этого американца, а?.. С себя Золотую Звезду сниму - на твою грудь повешу. Я помню - тебе Звезда еще за Никарагуа полагается, да вот, понимаешь... Очередь, как говорится, не дошла!..

- Ладно, товарищ генерал. За Звезду я не в обиде...

- Что царям да псарям до наших обид. Сармат! - роняет генерал и нажимает кнопку сбоку стола, затем наклоняется к самому лицу майора так близко, что тот явственно различает запах дорогого французского одеколона, въевшийся в бритые щеки начальника, и произносит тихо, но с непререкаемой убежденностью в голосе: - Они, цари и псари, приходят и уходят, Сармат, а мы с тобой остаемся... Ты помни про это!..

В двери появляется офицер с подносом в руках и ставит его на стол. Генерал кивком отпускает адъютанта, и тот так же бесшумно, как и вошел, покидает кабинет. Генерал показывает на стул, приглашая майора присесть:

- Кофе?

- Спасибо! Не употребляю, товарищ генерал.

- После Никарагуа? - усмехнувшись, спрашивает тот и достает из стола бутылку марочного коньяка. - Вас сколько туда послали?

- Девяносто семь, - чеканит майор.

- А вернулось?