- Кто побег сладил? - кричит ему в ухо Сарматов. - Колись, Гнутый, или на корм рыбам без молитвы поминальной!..

Гнутый воет еще громче, еще надсаднее. Свободной рукой Сарматов сдавливает кадык на его горле, и Гнутый перестает орать, захлебнувшись болью.

- Ну, Гнутый, ну! Покупай свою жизнь поганую, пока я не передумал! Кто все устроил? Через кого?..

- Двое с зимнего этапа... Кавказцы... За бабки через начальника оперсос... Подставка ваша ментовская эти кавказцы, бля буду! - не выдержав адской боли, выталкивает из себя Гнутый.

- Поздно ты догадался, Гнутый! Душ десять на тебе, мразь! - говорит Сарматов и ударом ноги в голый зад сбрасывает зека подплывшим Бурлаку и Алану.

Взвод Савелова по береговому обрыву подтягивается к основной группе. Река в этом месте делает поворот, из-за которого медленно выплывает льдина, на которой перетаптывается длинная фигура белоглазого зека.

Сарматов, Алан и Бурлак выскакивают на каменный гребень и, увидев вскинувшего автомат Савелова, вразнобой орут:

- Не стреляй, Савелов, возьмем его!

- Отставить!.. Не стреляй!..

- Возьмем!

Савелов бросает взгляд в их сторону, но, будто не слыша, приникает к автомату.

- Приказываю не стрелять! - орет Сарматов.

Словно в ответ на его слова грохочет длинная автоматная очередь, и зек на льдине, раскидывая в стороны руки, покорно валится лицом вниз. Сарматов, Алан и Бурлак останавливаются, натолкнувшись на невидимую преграду. Насвистывая, к ним подходит Савелов и удивленно спрашивает:

- Вы чего, мужики? Приказано же было - живыми или мертвыми... Я и...

Увидев их заледеневшие глаза, он отшатывается:

- Вы что, ребята?

- Лейтенант, ты добивался перевода в Москву? - бесцветным голосом спрашивает Сарматов.

- Я добивался?.. - непонимающе переспрашивает Савелов.

- Рапорт на отчисление из отряда сам подашь или это сделать мне?