13 мая 1988 г.

- Говорил же нам в учебке капитан Бардак, - бормочет Шальнов под нос. Не ходите, мол, дети, в Африку гулять... Который час, командир? оборачивается он к Сарматову. - Я уже счет времени потерял!..

- Пять без четверти, - отвечает Сарматов. - До рандеву с вертушкой три часа. Если дальше все будет благополучно, то успеем!

- Думаешь, она прилетит? - тоскливо спрашивает Силин и добавляет сквозь зубы: - В Елоховской свечку поставлю...

Лежащий на носилках американец поднимает голову и осведомляется у Сарматова по-английски:

- Что он сказал?

Голос американца слаб и еле слышен даже в предрассветной тишине.

- Сказал, что, если доставим тебя до места живым, он в Елоховской свечку поставит, - отвечает майор.

- Что такое "в Елоховской"?.. Я не понимаю...

- Церковь. Патриаршая церковь в Москве.

- А... О'кей! Я согласен... - вздыхает американец и вновь откидывается на носилки.

- Пошел ты! - хрипит Силин и, повернувшись к Шальнову, просит его: Андрюх, перехвати носилки, меня уже от запаха мочи тошнит!

Розовые рассветные сумерки незаметно вползают в ущелье, окрашивая в взаправдашний пунцовый цвет хлопья тумана над рекой.

- Мужики, держитесь ближе к берегу! - передает по цепочке Сарматов. За туманом надежнее...

Река, текущая по древнему привычному руслу, то растекается по ущелью десятком слабосильных ручьев, то собирает их в единый, громыхающий камнями пенный поток. Шум этого потока гасит все другие звуки, и, когда совсем близко раздается собачий лай, все замирают от неожиданности. Сарматов заклеивает рот американца пластырем и жестом приказывает группе укрыться за камнями. Сам же он ползет вперед, к нависшему над рекой утесу.