- Ты вот что, командир... коли в гости к богу без приглашения, так лучше одному! Уходи!

- Подожди!.. Что-нибудь можно сделать?.. Из любой ситуации должен быть выход!

- Выход, говоришь? Выход здесь один, и искать его я буду в одиночку! Понял, командир? Я сам!.. На тебе - группа!.. - срывается на крик Бурлак. Ты только, знаешь что, Сармат, старичку тому последнее прости передай... Отец он мне... В пятьдесят три меня состругал... А теперь скорей уходи, Игорь: не ровен час - нога дрогнет!..

Не сводя с Бурлака взгляда, пятясь спиной, Сарматов покидает площадку.

Бурлак поднимает вверх руку со сжатым кулаком.

- Прорвемся, командир! - кричит он. - Кому суждено быть повешенным, тот не утонет!

Бурлак смотрит вокруг: на ущелье, снежную гряду хребтов, утреннее в розовых перистых облаках небо и, перекрестившись, отрывает от мины башмак.

- Не дотрагивайся до нее! - кричит Сарматов. - Уходи!.. Уходи, Иван!

Но Бурлак становится перед миной на колени и, подсунув ладони, выдергивает ее из грунта.

- Ложись, Игорь! - кричит он.

Балансируя на влажных от росы валунах, Бурлак доходит до ручья и, осторожно опустив свой страшный груз в воду, одним рывком бросается за камни и зажимает руками голову. Рядом падает Сарматов. Некоторое время они лежат без движения, ожидая, что вот-вот раздастся страшный взрыв, но тишина по-прежнему прерывается лишь шелестом травы да попискиванием грызунов. Первым приходит в себя Бурлак.

- Артистка, мать ее!.. - восклицает он и с удивлением спрашивает: Дождя-то вроде не было, Сармат!

- Какого дождя?.. - удивляется Игорь.

- Ты мокрый, как цуцик! Выжми портки-то!

- Ладно тебе! - отмахивается тот. - Скажи лучше, чем песня заканчивается?

- Какая песня? А-а... постой-ка... Постой... Не-е, не могу вспомнить! Будто память отшибло! - качает головой Бурлак. Он смотрит на часы, потом на небо. - Однако вертушка опаздывает...