На шпионку, однако, она не тянет — молода и проста, да и не думаю об этом, а напрасно — из газет и политинформаций известно, что у большинства бывших государственных и партийных руководящих вредителей шпионами оказались родственники, даже дети, да и сами они, несмотря на оказанное народное доверие, представляли собой хищную расщеперенную ладонь, управляемую международным империализмом. — Вот скала, где мы торчим, — тыкаю грязным пальцем в малюсенькие бледные треугольнички, окаймлённые дугообразным ожерельем сгущённых рельефных линий, обозначающим крутой склон, а на самом деле — пропасть, куда я не захотел свалиться. — Если идти отсюда по затёсам нашего маршрута, — веду пальцем по прочерченной прямой линии, которая в натуре, конечно, прошла не там и совсем не прямолинейно, — то выйдешь на магистраль. Сначала на подъём, потом вниз, опять в сопку, снова изрядно вниз и вдоль пологого склона прямо к магистральному пню. От него налево под прямым углом, к югу, и топай до начала 5-го маршрута, — остановил короткую указку. — За ним, метров через 200, будет ручей, вертай по нему тоже налево — там тропа набитая — и дуй что есть духу километра два, пока не упрёшься в лагерь. Вот он, — ткнул напоследок пальцем в жирно нарисованный синий кружок. — Добредёшь?

— Я??? — отпрянула она от непонятной бумаги, округлив от ужаса глаза. — Ни за что!

— Но почему? — начал я снова злиться на упрямую девчонку. — Пойми: приведёшь мужиков, и они меня вытащат.

— А если не дойду, собьюсь с маршрута, уйду между затёсок в сторону? Для меня вся тайга одинакова, всё равно, куда идти. А если с тобой что случится? Останешься-то без воды, еды и одежды. Мужики, если найду лагерь, раньше утра не придут, а ночи сейчас холодные. Нет, — решительно замотала головой, — не пойду, и не упрашивай, лучше как-нибудь вместе.

— Ну и дура! — в сердцах причислил её к своему роду.

— Ну и пусть! — согласилась она.