— Мари-и-я-я!!!

Нет, я звал не божью матерь — на ее помощь мне, комсомольцу, надежды не было — а всего лишь свою напарницу, застрявшую некстати где-то выше скалы по склону.

— Мари-и-я-я!!!

Из-за блестящих под яркими лучами солнца кустов багульника, отгораживающих сползающий в пропасть скальный выступ известняка и меня, распластанного на нём, от густо заросшего выше чем попало склона, глухо и равнодушно донеслось:

— Иду-у. Уложу образцы в мешочки, подпишу и догоню тебя.

«Будешь копаться — не догонишь, дура безмозглая!» — обругал мысленно вместо себя ни в чём не повинную помощницу и завопил в животном страхе, начисто забыв о всяком мужском достоинстве:

— Скорее!!! На помощь!!!

Хорошо ещё удержался и не добавил «Караул!!!» Всё-таки, как ни хорохорься, ни задирай хвост, а умирать никогда не хочется. Тем более что и жил-то я всего-ничего, какую-то мизерную четвертушку века, ничего не видел, не прочувствовал, ни зла, ни добра не оставил. А придется, подумал, смиряясь в смертном ужасе, в очередной раз изливаясь холодным потом и напрасно отгоняя скорбную мысль. Ну, придет она, а что сможет слабосильная девчонка? Только запомнить последние трагические минуты жизни героя, загнувшегося по дурости в маршруте, недолго поплакать и быстро забыть под натиском радостей нескончаемо продолжающейся жизни.

И полез-то я, баламут-недотепа, на край скалы из-за неё — хотелось удивить-поразить девичье сердце молодецкой удалью и безалаберной смелостью, столь характерной для меня, утвердиться в её глазах бесстрашным опытным таёжником, порисоваться гордым орлом, не боящимся вершин и пропастей. Вот и показался… червяком, бессильно прилипшим к холодному камню. Вполне можно было обойтись и без измерения на скале, обойти её аккуратно. Вряд ли и благодарные сослуживцы оценят подвиг героя, во всяком случае, памятника на скале не поставят, поругивая в душе неудачника за испорченные показатели по технике безопасности.