Военно-транспортный самолет пробил плотную облачность и тяжело опустился на бетонку. Как только он замер на стоянке, к нему подъехали черная «Волга» и две машины «скорой помощи». Люди в белых халатах вынесли из транспортного люка самолета двое носилок. На одних лежал целиком запеленутый в бинты лейтенант Шальнов. На других — с перебинтованными руками и ногами, с лицом, покрытым коростой, капитан Савелов.

Грузный генерал-лейтенант вышел из черной «Волги» и подошел к Савелову. Увидев его, капитан пристально посмотрел на генерала и прошептал:

— Донесение майора Сарматова здесь, у меня под подушкой!

Вскрыв конверт, генерал, отойдя в сторону, тут же стал его читать. В это время к Савелову подошла Рита, ведя за руку мальчугана лет трех-четырех. Увидев лицо мужа, она побледнела, но сделала над собой усилие, взяла себя в руки и, подойдя вплотную к носилкам, склонилась над ним.

Савелов высвободил из-под простыни перебинтованную руку и погладил жену по щеке.

— Ничего, родная, все будет хорошо, вот увидишь, — произнес он.

— Врачи сказали, что ты обязательно поправишься, — сказала Рита, и глаза ее наполнились слезами.

— Конечно, поправлюсь, какой разговор.

— Вадим, я хотела спросить. Ты ведь был там... с Игорем... Он... он погиб, да?

— Не знаю! — с трудом сдерживая подступивший к горлу комок, ответил Савелов.

— Папа, ты был на войне? — мальчонке наконец удалось вмешаться в странный разговор взрослых.

Савелов провел забинтованной рукой по его русым кудряшкам и ответил:

— Я был в командировке, Тошка, и там немного приболел, так уж получилось!..

— А я, когда вырасту, пойду на настоящую войну, вот! — важно заявил мальчик.

Не замечая текущих по обугленным щекам слез, Савелов посмотрел в распахнутые глаза Риты и с трудом выдавил: