Малый побежал наперерез и чуть было не догнал, но, увидав его, куры прибавили шагу и, миновав его, быстро отделились от кухарки. Они пробежали сквозь сиреневый куст и подбежали к забору. Малый бежал за ними; но куры отделялись все дальше и дальше. Малый стал отставать, и тогда кухарка сменила его. Уменьшившие было ход куры, увидав кухарку, отчаянно закудахтали и опять побежали шибче, шибче, так что за ними, казалось, не поспевали крепкие серые вытянутые ноги. Кухарка гналась за ними. Они опять обежали сиреневый куст, и опять кухарка остановилась. Она не могла бежать дальше и, ухватившись за грудь, тяжело дышала. Малый тотчас же сменил ее.

- Не давай ей отдыхать, пуще всего не давай отдыхать! - кричала кухарка. Малый бежал, стуча сапогами;

- Петрович! Хоть бы вы подсобили! Петрович! - обратилась кухарка к повару, когда куры опять были подогнаны к забору.

Повар улыбнулся, но, в то время как куры загибали назад у забора, он вдруг кинулся на черную курицу, перехватил ее, загнал в угол забора и, несмотря на отча-япный крик ее и всплеск крыльев, ухватил ее и торжественно поднял.

- Вот как командуют, а вы что без толку гоняете. Упрек повара подействовал. Кухарка и малый заложились за белой курицей и, сменяясь и не давая ей отдыхать, загнали ее опять в сиреневый куст, и там кухарка, расставив руки, поймала и ее. И эти также были зарезаны. А зарезанная прежде уже щипалась малым на столе,

- Да уж вы возьмите, Матрена Петровна, отпустите, что ль. Баранчик, право, хорош, - говорил длинный мужик в разорванном на плече и подпоясанном обрывком зипуне, который с раннего утра стоял на дворе у телеги, на которой лежал связанный баран.

Матрена Петровна бросила папироску.

- Некогда сказать ей. Все занята с гостями. Пойду еще скажу.

- Тц, тц, - пощелкал языком мужик. - Известное дело. Кабы не нужда. Мне б что? А то корову проел! Вот последнюю проем, - говорил мужик, обращаясь к лакею, пришедшему с ведром к водяной бочке.