"Ты боишься меня,-- отвечаю я ему взглядом.-- В конце концов мне наплевать на то, будешь ты со мной разговаривать или не будешь. Я не парламентарий с белым флагом. Но, откровенно говоря, я хотел бы получить интервью, чтобы рассказать в "Правде" об американских фашистах".

-- Есть политические деятели, которые пытаются уверить человечество, что фашизма будто бы больше нет, что фашизм мертв. К сожалению, находятся люди, которые наивно верят этому.

Последние две фразы я говорю вслух. И, кажется, я попадаю в точку. Доктор Геббельс (опять наваждение!)--не Геббельс, конечно, а доктор Пирс -возмущен: "Это мы-то мертвы?!"

-- Но о вас так редко пишут в американских газетах,-- сыплю я соль на рану Пирса.

Он приглашает меня в свой кабинет. Он полон решимости убедить меня в том, что фашизм жив.

Маленькая комната. Окно закрыто тяжелыми зелеными занавесями. Стеллажи с книгами. В глазах рябит от свастик на корешках и обложках. На стене портрет генерала в ушанке и меховой шубе.

-- Командир дивизии СС "Адольф Гитлер" генерал Дитрих,-- поясняет Пирс.-- Снимок сделан на Восточном фронте.

-- В России?

-- В России.

-- Почему именно портрет Дитриха вы избрали для своего кабинета?

-- О, у него нам, молодым, есть чему поучиться.

-- Чему поучиться? Ведь в России его здорово побили.

Доктор Пирс делает вид, что не расслышал. Он усаживается за стол и начинает лекцию. У него явно профессорские интонации. Еще несколько лет тому назад он читал лекции по физике студентам Орегонского университета.

Я прошу разрешения включить мой магнитофон.

-- Пожалуйста,--неожиданно по-русски, хотя и с акцентом, говорит Пирс. И, заметив мое удивление, добавляет: -- Простите, но я еще плохо говорю на русский язык.

Мне кажется, что теперь я окончательно понял, почему в его кабинете висит портрет Дитриха, сделанный на русском фронте.

-- Мы прямые наследники Гитлера,-- говорит Пирс,-- хотя у нас есть свои, чисто американские, национальные цели.