Оттуда и позвонил в полицию. Тем временем сын решил сжечь ферму. Принялся таскать сено в дом, чтобы горел ярче. Таскал, таскал, умаялся, да так и уснул на этом сене. Тут и мы с лейтенантом Блэкстоуном подоспели. Связали его по рукам и ногам и вручили папаше. Что у них там дальше будет -- не знаю...

Помолчали.

-- Меня все жена уговаривает уйти из полиции,-- нарушил паузу тот, что похохатывал. Чувствовалось, что он и сейчас говорит с улыбкой.-- Убьют, говорит, тебя, дурака смешливого. Президентов, говорит, убивают, а тебя-то в два счета пришьют. Совсем извелась, роднуля моя.

-- Изведешься! -- подтвердил хозяин шлепанцев, входя на балкон и ставя пиво на столик.-- Моя благоверная без меня ни радио, ни телевизор не включает. "Больше всего,--говорит,-- мне не хочется увидеть репортаж о том, как тебя на носилки кладут и покрывалом с головой накрывают". Последние известия вообще не смотрит. "Меня,-- говорит,-- уже мутит от крови, трупов и рыдающих родителей, у которых детей украли. Изо дня в день одно и то же. С ума спятить можно".

-- Да-а! -- шумно вздохнул обладатель баса.-- Страшно, конечно, женщинам. Ох, как страшно! Не жизнь, а кошмар какой-то. Вот в прошлом году был случай. Дежурили мы ночью с лейтенантом Блэкстоуном. Вдруг вызов к мотелю, что на 53-й дороге к северу от Спрингфилда. Звонит хозяин, говорит, что в одной из комнат кричит женщина, зовет на помощь. Рванули мы к мотелю. А рядом с тем мотелем в поселке накануне медсестру изнасиловали и задушили. Лейтенант наш сразу связь между этими событиями заподозрил.

Ну, подлетаем, значит, на полном ходу к мотелю, сирена воет, вертушка на крыше блики бросает. Видим: старик хозяин в нижнем белье винтовкой в сторону одной двери тычет, а у самого ноги дрожат. Мы -- пистолеты в руки и в два прыжка из машины к той двери, куда хозяин показывает. Как на учении, прижались спинами к стене, один слева от дороги, другой -- справа. "Открывайте! -- орет лейтенант.-- Полиция! Руки на голову! Выходи по одному!"

Слышим -- отворяют нам дверь.