Мы курни взвели, дышать перестали. Старик за мусорный ящик присел. Отворяется потихоньку дверь и выходит -- не поверите! -- маленькая заплаканная девчушка лет семи. И больше никого. "Руки на голову! -- снова орет лейтенант.-- Выходи по одному!" "Да там нет никого,-- всхлипывает девчушка,-- Там только мама". Ну, мы, конечно, воробьи стреляные, особенно лейтенант Блэкстоун, нас на мякине не проведешь! Ногой дверь пошире, пистолет в вытянутой руке на уровне глаз! Врываемся в комнату, тычем пистолетами во все углы. А на кровати сидит женщина в халатике, плачет, слова вымолвить не может. И больше -- ни души. Что за история?! Женщина плачет, и сквозь ее рыдания мы разбираем, что она просит у нас прощения. За что? "Это,-- говорит,--во сне все было. Дочь,--говорит,--у меня во сне украли и меня убить хотели. Страшный сон. Понимаете? Страшный сон".

Сходил я к машине, принес из аптечки успокоительных капель, дал ей, бедняжке, выпить. А сам думаю: ведь это какой же страх в душе, если такое приключается?! Ведь это как же надо запугать на всю жизнь? Когда ехали назад, Блэкстоун молчал, думал свою думу, мрачный был, как туча. Одну только фразу и вымолвил: "Америка --страна испуганных женщин".

Помолчали. Еще раз щелкнула зажигалка.

-- Скорей бы домой,-- вздохнул тот, что ходил за пивом.-- Надоело. Все надоело. Служба, стрельба эта.

-- Не видать тебе дома, пока не найдешь того, кто стрелял в шерифа,-хохотнул другой, скрипнув плетеным креслом.

-- Шутки шутками, а похоже, что ты, цыпленок, прав. Лейтенант Блэкстоун с пустыми руками отсюда не уедет и нас не отпустит. А найти того, кто убил шерифа, дело не простое. Чувствую я, что здешние люди кое-что знают, но молчат. В этом вопросе, похоже, и белые и черные заодно. И еще неизвестно, кто шерифа прикончил, белые или черные. Не любили его здесь и те и другие. Особенно после истории с этим Брауном.

Был здесь такой бедолага -- шахтер по фамилии Браун.