Бандиты скрылись. Поймали только одного. Того Золотозубого, у которого была повязка на голове и который угощал Граню сахаром. Под ним ранили лошадь, и он свалился.

Опоздали красноармейцы! Отец лежал в пыли с простреленной головой. Невидяще смотрел на мать, на занимавшийся рассвет, на командира взвода, стоявшего с буденовкой в руке.

Хоронили Арсения Песковского с воинскими почестями.

Немолодой рыжеусый командир, которого все называли товарищ Кандалинцев, подошел к Гране и сказал:

— Запомни это! Запомни, как надо рабоче-крестьянскую нашу землю любить. Запомни, сынок! — и обнял малыша.

Кругом плакали женщины. Только Марта не плакала. Она держала сына за руку и смотрела в одну точку.

Агроном Сергей Лукьянович Пантелеев, недавно присланный из Гянджи и успевший сойтись с семьей Песковских, тяжко вздыхал и беспрерывно вытирал массивный затылок. Рядом с ним стоял сын Станислав. Он был на год старше Грани.

После похорон собрались на поминки у Пантелеевых. Марта немного посидела, поблагодарила друзей за то, что пришли вспомнить добрым словом мужа, и сказала, что сыну пора спать.

Когда вернулись домой, Граня нашел под подушкой книжку Фенимора Купера и набор красок — два главных богатства, которыми единолично владел до того Славка Пантелеев.

Граня долго лежал с открытыми глазами. Вспоминал звезду над папиной могилой и слова на дощечке:

«Арсений Песковский, чекист (1888—1925 гг.), павший от пуль врагов трудового народа. Мы недолго живем, чтобы Родина долго жила».

Над всеми другими могилами были кресты, а над папиной звезда. Вспоминал, как плакали женщины, как обнял его Кандалинцев и как сказал:

— Ты уже не маленький, знай, мы переловим бандитов, всех до одного, и отомстим за отца. — И обратился к матери: — Вам бы лучше, товарищ Марта, к отцу перебраться. Мы-то оставим несколько бойцов для порядка, но кто знает, не ровен час, может снова нагрянуть Ага Киши. Уж лучше вам к родителю.