Затем он выпрямился, сна не было, тихо вышел из палатки под звездное небо, пересек лагерный круг и направился к ближайшему холму. Позади него единственный костер в лагере освещал дверной проем палатки, где продолжали играть в азартные игры. В лагере всегда можно было найти несколько человек, которые проигрывали все, что у них было. Сейчас они играли шепотом, чтобы не беспокоить соседей. Единственный звук, который доносился к нему из лагеря, кроме глухого стука лошадиных копыт, когда они переступали с ноги на ногу или лая собак во сне, был слабый, дрожащий звук флейты влюбленного, игравшего для своей девушки на дальнем конце лагерного круга. И даже этот звук казался не реальностью, а сладкой пульсацией тишины.

Он стоял на холме, подняв руки к небу в безмолвной молитве благодарности утреннему жаворонку, предсказавшему хороший день, к Великому Таинству, символом которого и был для него жаворонок. Он сел на землю, легкий ночной ветерок скользил по траве и чистая, ласковая темнота окружила его, вошла в него самого, и он чувствовал себя частью земли и неба, и это было прекрасно.

Почему в этот момент он подумал о Стоящем Лосе? Да, это Человек. Племени нужны такие люди. Они — пример не только для молодежи, но и для возмужалых воинов, имеющих взрослых сыновей. Сильная Левая Рука поднялся и медленно пошел к своей палатке. Он снял рубаху, леггины, мокасины, опустился на лежанку и нежно произнес:

— О, моя жена.

Он услышал, как она повернулась на своей лежанке:

— Что мой муж?

— Утром я понесу Стоящему Лосю трубку. Я оставлю себе серую лошадь и пятнистую лошадь для охоты, а остальных трех коней и пучок стрел я отдам ему в качестве подношения. Я хочу просить его сделать мне скальповую рубаху.

В палатке повисла тишина. Сильная Левая Рука слегка вздохнул.

Если он наденет эту рубаху, для нее это будет значить гораздо больше работы. Ей будет тяжело. Он услышал, что она снова зашевелилась на своей лежанке: