— Сынок, да пошлет вам аллах радости побольше, чем мне! Будьте счастливы, дети мои! Смотри за младшими, Юсуф. Теперь ты в семье самый старший. Отец вернется... — простонала мать, облизывая шершавым языком сухие губы.

— Мама, мамочка, что ты говоришь? Не покидай нас, не уходи от нас, мама, не надо!.. — заплакал Юсуф и стал обнимать мать.

— Дети мои, Юсуф, Батыр, Жавхар-р, прощайте!

Это были последние слова матери.

— Мама, мама!.. — закричал Юсуф.

Ответа не было. Испуганный Юсуф пошел прочь от безжизненного тела матери, спрятал голову под шубу и глухо зарыдал.

Мало ли, много ли времени прошло — проснулись Батыр и Жавхар.

— Мамочка, тебе же холодно!.. — сказала девочка и стала поправлять на покойной шубу. Подумала, что мать просто заснула. — Юсуф, Юсуф, вставай, уже рассвело! Сегодня и тумана нет.

Жавхар подошла к старшему брату. Юсуф слышал ее, но не ответил. Притворился спящим. Ему было страшно.

За окном и правда было ясно. Туман исчез, погода переменилась. Светило солнце. Под его лучами согревалась земля.

Младший сын Батыр еще не совсем проснулся, ему хотелось спать. А девочка уже успела разжечь огонь.

Батыр достал спрятанную с вечера картофелину, разломил ее пополам и протянул одну половину матери.

Пламя осветило лицо покойницы. Девочка посмотрела на лицо матери и испугалась.

— Мама!.. Мама!.. Мама! — позвала Жавхар и заплакала.

Заплакал и Батыр. Жавхар бросилась к Юсуфу. Но Юсуф молчал. Жавхар натянула рваненькие носки, вышла из сакли и встала у ворот, не зная, что же дальше делать.

Мимо проходила женщина. Девочка закричала:

— Зазаадай, зайди, пожалуйста, к нам...

Зазаадай была из рода Рустамовых — тех самых, на которых работали многие аульские бедняки. Она даже не взглянула на девочку.

Жавхар всхлипнула и пошла назад в саклю, кулачком утирая глаза. В комнате она еще раз окликнула мать, но мать и теперь не отвечала.