Родина, а Родина?

Это опять я, твой неразумный сын.

Это я не даю тебе спать по ночам и стучусь к твоему сердцу.

Все хочется увидеть тебя хоть одним глазочком, и чтоб обязательно ты бы меня тоже узрела, чтоб, значит, познакомились мы и полюбили друг друга.

Собственно, я-то давно тебя люблю, вот только в ответ от тебя не получаю я ничего, оттого и печально мне.

Так что душа не приемлет того одиночества, когда ты один, как перст стоячий, на тысячу и тысячу верст, когда даже вой твой, будь ты хоть волком стократ, не достигнет ничейного слуха.

И не думай, что я все это вру. Нет, не вру я.

Я частенько, знаешь ли, вот так и выл. Садился и, вознеся лицо свое к звездам, разражался тем долгим стоном, в коем нет уже ничего человечьего.

И какая же радость пронзала все мое существо, все нутро мое изголодавшееся, когда где-то там, у горизонта, напряженный слух мой ловил горловое пение такого же, как и я, одичалого бедолаги.

«Эй, бродяга! – хотелось мне выкрикнуть тогда. – Где ты, кто ты и как ты выжил-то там, в том холодном, сыром далеко? Не придешь ли на встречу? Окажись лучше рядом, окажись близко, прибеги, доберись через леса и болота, сквозь прогалины, гиблые топи.

Дойди до меня, а я брошусь навстречу тебе. Вот сейчас же и брошусь, кинусь со всех своих куцеватеньких ног.

А когда встретимся мы, то обнимемся так сильно, как только способны, потому что давно уже не видели человека. Того самого человека, что не только ходит на своих двух конечностях, но и ежится от чуждой боли».

А хорошо б его встретить!

Вот встретишь такого, и боль твоя поутихнет немного.

Вместе-то легче вам будет Родину искать.

Вместе всегда легче.

Капитан третьего ранга Потапов по кличке «Потапыч», командир малого ракетного корабля «Шквал» всем своим видом напоминал медведя.

Особенно когда надо было принимать быстрые, неожиданные решения.