Беринг мысленно пробегает путь от столицы до Камчатки. Пять раз можно положить на карту ладонь, от большого пальца до указательного. Просто. А наяву? Только одного пути более года.

Вдруг он вспоминает косяки птиц, летящие на ост. Близок, видимо, американский материк. И эти сосны на воде — откуда бы? На Камчатке не растут.

— Вот куда гляди, — приказывает обер-секретарь. Кончиком пера ведет по северной береговой линии Сибири. — Тут путь надобно отыскать. Все побережье, все его якорные места ухватить единым разом — да на карту, да на карту. Дабы могли мы выходить в Тихий океан не под экватором… Вот где должен быть обозначен скипетр российский!

Беринг служил России тридцать лет. Довольно! Пора на покой. В Хорсенс.

— Не говори «нет»! — Кирилова так легко не согнуть. — Думай!

То ли впопыхах, то ли с умыслом обер-секретарь оставил карту. Беринг сворачивает ее, ставит в угол за бюро.

А любопытно знать: взошли ли в Якутии семена ржи и овса? Пустое! Право, пустое! Но каков Кирилов? Как умеет позолотить пилюлю: «Фортуну праведную ублажит твоя дерзость».

Беринг поглаживает подбородок. Сколько дней он не брился?

— Горячую воду. Пену! Бритву!

Бриться любит сам. Ополаскивает щеки душистой водой.

Его зовут ужинать. Сын, жена ждут.

— Что, что?

Слуга удаляется.

Забыты косые взгляды адмиралтейских служителей, обида. Какая Дания, какой там Хорсенс?

Он торопливо пишет:

«Предложения Витуса Беринга в Адмиралтейскую коллегию».

Итак…

«Нижайше свое мнение предлагаю».

Маршрут?

«По морскому берегу от Оби до Лены, от Лены до Колымы, от Колымы до Чукоцкого угла. Оттуда до Камчатской пристани.