Сейчас куковали мирно, но как бы и чуть вопросительно, что означало: "Не дрейфь, мы с тобой, мы тебя ждем".

Я оторвался от окна и вздохнул. "Ах, тетенька, - снова про себя попросил. - Не мучила бы ты меня. Да и себя бы не мучила. Давай простимся... Как в известном довоенном фокстроте: "И в дальний путь на долгие года..."

А женщина снова стала закуривать. Я проследил, куда она прежний бычок бросила, чтобы потом для Шахтера подобрать. Будет и от тетеньки польза: лишний раз Шахтеру не идти на станцию, не собирать вдоль насыпи окурки. Два полновесных бычка - такая находка!

Она вдруг спросила, я в то же мгновение понял, что этот вопрос у нее давно за щекой лежал:

- А ты правда считаешь, что твоя фамилия Кукушкин? - и так как я продолжал молчать, она добавила сквозь дым: - Тебя не удивляет, что ваше, ну... Гнездо... Ваша стая... Не случайно возникла? Нет?

- А как она возникла? - спросил я тупо.

- Ну, - сказала женщина Мария Ивановна. - Могли, например, вам в распределителе такую фамилию дать. Или...

- Зачем?

- Мало ли зачем. Могли же?

- Зачем? - повторил я, как попка-дурак. Но я дураком сейчас и был.

Тетка не ответила, а снова, не докурив, бросила папироску. А я опять подумал, что бычки у нее остаются роскошные. Шахтеру-то нашему лафа. Хотя я ему сейчас завидую, его свободе, но тоже не зря мучаюсь. Интересно, кто из Кукушат куковал? Трудно по голосу определить, но я почему-то подумал, что это Бесик. Он всегда за меня волнуется. А может, Мотя.

- Я тебе хочу сказать, Сергей... - произнесла она. - Сказать, что фамилия твоя вовсе не Кукушкин!

Тут я должен был спросить: "А какая же?" Но почему-то не спросил. Я знал, все равно она сама скажет. А торопиться мне теперь некуда. Двенадцать лет жил Кукушкиным, могу пять минут еще пожить. Да и не верил я ей.