- Ладно,- сказал я Тусе,- приду. Она где? У директора?

- Нет. Она на улице. Ивана Ореховича сегодня нет.

- И не надо. А лучше бы и ее не надо.

Но тут вмешался Мотя.

- Она хорошая... - сказал он. И другие все стали говорить, чтобы я шел. Может, она конфет привезла или еще чего пожрать.

А Хвостик сказал:

- Серый, ты иди. У нас нет тети, а у тебя есть. Ты потом позови меня, я хочу совсем чуть-чуть около тети постоять.

Я пообещал Хвостику взять его в другой раз, чтобы он постоял около тети, и ушел.

Тетка сидела на крыльце и, завидев меня, поднялась. Может, она ждала, что я брошусь к ней от радости. Но я не бросился к ней и никакой радости не проявил. Я поздоровался и молча ждал, что она скажет. А она будто не замечала моего настроения, была такой энергичной, разговорчивой, и все говорила, говорила.

- Вот отпросилась снова и приехала на весь день. И теперь мы можем не толкаться тут, на глазах "спецов" - так их зовут? - а куда-нибудь пойти.

- Куда? - спросил я хмуро.

- А разве некуда? У вас за поселком поле, речка...

- Ну, это далеко, - сказал я. Хотя я-то знал, что для нас это никогда не считалось далеко, мы туда готовы на дню по сто раз бегать, когда отпускают. Я просто хотел дать тетке понять, что мне не слишком охота куда-то тащиться для ненужных разговоров.

Но тетка напрочь не замечала моего дурного настроения.

Она весело произнесла:

- Не надорвемся. Ваша воспитательница, Наталья Власовна... Ее ведь так зовут?

- Туся, - уточнил я. А про себя добавил: а еще ее дурой зовут!

- Ну, вот. Я с ней поговорила. Она отпускает тебя до вечера.

- А обед? - спросил я. - Кто обед отпустит?

Не было такого случая, чтобы кто-нибудь в "спеце" по своей воле пропустил кормежку.