Вот разговор, записанный Шаламовым, теперь это вместе с не отправленным письмом к Солженицыну опубликовано в книге "Воспоминания" (издательство АСТ, Москва "2003 г.):

"Для Америки,- быстро и наставительно говорил мой новый знакомый, – герой должен быть религиозным. Там даже законы есть насчет [этого], потому ни один книгоиздатель американский не возьмет ни одного переводного рассказа, где герой – атеист или просто скептик или сомневающийся.

– А Джефферсон, автор Декларации?

– Ну, когда это было. А сейчас я просмотрел бегло (каково Шаламову было слышать это оскорбительное: не прочел, а просмотрел бегло) несколько ваших рассказов. Нет нигде, чтобы герой был верующим." Прервемся. Кант писал:

"Упование на Бога настолько абсолютно, что мы не можем вовлекать надежду на него ни в какие свои дела." Продолжим. "Небольшие пальчики моего нового знакомого,- пишет Шаламов, – быстро перебирали машинописные страницы.

– Я даже удивлен, как это Вы… И не верить в Бога.

– У меня нет потребности в такой гопотезе, как у Вольтера.

– Ну, после Вольтера была Вторая мировая война.

– Тем более.

– Да дело даже не в Боге. Писатель должен говорить языком большой христианской культуры, все равно – эллин он или иудей. Только тогда он может добиться успеха на Западе." Потом они познакомились ближе, Солженицын даже пригласил Шламова к себе в гости, в Солотчу, и оттуда, послушав и увидев его близко, Шаламов бежал на второй день, до завтрака, тайком. В дальнейшем, в тетради 1971 года Шаламов записывает: "Деятельность Солженицына – это деятельность дельца, направленная на узко личные успехи со всеми провокационными аксессуарами подобной деятельности." Возможно в этих резких определениях есть доля личного. Но поразительна по прозрению и глубине мысль в не отправленном письме Солженицыну, выделю ее: "Я знаю точно – Пастернак был жертвой холодной войны, Вы – ее орудие." Книги Шаламова, его потрясающие "Колымские рассказы", разумеется, изданы в Америке, рекомендации не потребовалось.