А вот о том, что писатель должен говорить языком большой христианской культуры, говорить и соответственно поступать. Кто из писателей не получал писем и от читателей, и из библиотек с просьбой прислать свою книгу? Не припомню, чтобы кто-либо оповещал об этом народ. Но вот передо мной газета "Труд", на первой полосе – портрет Солженицына, не нынешний, а моложавый, улыбающийся, тут же – текст письма учительницы сельской школы: она с величайшим почтением просит прислать одну из его книг, чтобы дети могли писать по ней сочинение. И – ответ Солженицына: посылает им экземпляр "Как нам обустроить Россию", поскольку все остальные книги он уже, мол, разослал по многочисленным просьбам. Писала учительница, разумеется, не в газету, ему лично, кроме него и близких никто знать об этом не мог, и вот это превратили в саморекламу, снабдив портретом. А ведь по библейским заповедям, по христианской морали если творишь добро, даже левая твоя рука не должна знать, что делает правая.

Восьмидесятипятилетие Солженицына отмечали широко, обходя по возможности последний его двухтомник "Двести лет вместе", как обходят на дороге то, во что лучше не вляпаться. Был срочно снят новый телефильм о юбиляре, газеты, радио… По телевидению поздравлял его и желал долголетия Проханов, редактор одной из самых мракобесных газет, деятель нынешней компартии, летавший недавно в Лондон налаживать финансовые связи компартии с беглым олигархом Березовским. Ну не чудеса ли: поздравляет один из лидеров компартии. Так что же было раньше, свой своего не познаша? В письме к вождям Советского Союза, Солженицын требовал сбросить кровавую рубаху идеологии, но на тоталитарную власть в общем-то не посягал. В "Известиях" – множество фотографий юбиляра, и – установочная статья, в которой сравнивают его с Львом Толстым, но на этот раз – не с художником, а с поздним Толстым, с проповедником, и в подтверждение вот такая любопытная подробность: