Пока она, выбалтывая все это, висела на моей шее, я недоумевал:

- Откуда она взяла, что я ее люблю, когда я, наоборот, всегда ее терпеть не мог? Я идеалист, мечтатель, подобно всем фалалеям моей комплекции. Я не выношу женщин, похожих на мону-мент Екатерины Великой. Мне бы женщину-мечту: Офелию, Гретхен, Теклу или Лауру у клавеси-на какую-нибудь. А тут - прошу покорно! - "холмогорская грация": фигура купеческой дочки, бюст кормилицы, румяное лицо с победоносно амурным выражением, точно у кафешантанной примадонны. Я люблю женщин скромных, наивных, а Евгения Семеновна - обер-кокетка, даже уже выходящая из моды, флёртистка из флёртисток, и целуется по темным углам со студентами-первокурсниками. Vade retro, Satanas!*

* Отойди, сатана! (лат.) - в значении: не искушай, не соблазняй!

Все это следовало сказать ей резко и решительно.

Но что же? Вместо того - хоть зарежьте меня, я до сих пор не понимаю, как это меня угораздило! Я внезапно простонал самым сентиментальным и ублаженным голосом:

- Что я слышу? Может ли быть? Боже мой! Благодарю тебя! за что, за что мне такое счастье?

Мамаша, папаша... образ... Дети мои, будьте счастливы!.. Исайя, ликуй!.. башмак, башмак, башмак!

Был один момент, когда я мог отвоевать себе супружескую автономию, мог стать "главою". Но, конечно, я его упустил. Не нам, фалалеям, улавливать моменты!

Это было в вагоне. Курьерский поезд уносил нас в свадебное путешествие.

- Друг мой, - рыдая, призналась мне Евгения, - я боюсь, что ты будешь на меня в некото-рой претензии... у вас, у мужчин, столько глупых предрассудков. Видишь ли... присяжный повере-нный Эсаулов... у него были такие красивые усы... Ну, и... ах, я несчастная!