Передатчик мы привинтили к подволоке. Антенну зацепили за верхний конец мачты и прикрепили к такелажу. Но кислотный аккумулятор никуда не влезал. Вы небось думаете, что на борту двадцатипятифутовой яхты должно быть вдоволь места, однако на деле пригодного для использования пространства очень мало. К тому же речь шла о незапланированном снаряжении, сверх давно предусмотренного комплекта, и наконец, нельзя как попало ставить предмет весом в двести фунтов на маленьком судне с отрегулированным балластом. Аккумулятор должен был стоять достаточно низко, в хорошо вентилируемом месте и так, чтобы к нему был лёгкий доступ. На всей яхте только один уголок отвечал всем этим требованиям, а он уже был занят под весьма важный объект, а именно — гальюн. Правда, гальюн был оборудован обыкновенным ведром, однако я потратил немало времени и умственной энергии на его устройство. Межпалубное пространство — в самый раз, поскольку гальюн помещался под носовым люком, что обеспечивало также бодрящий приток свежего воздуха. Опорные брусы были остроумно расположены и укреплены сквозными болтами. А то, что неискушенному глазу показалось бы всего-навсего пластмассовым ведром, на самом деле представляло собой великолепно продуманное приспособление, спроектированное и изготовленное в расчёте на долгую и верную службу.

— Придётся вам это ведро убрать, — заявил этот военный тип.

Как не вздохнуть от такого беспардонного варварства! Некоторые люди просто не способны понять, чем надо дорожить. А что выбрасывать.

В конце концов аккумулятор был крепко привязан линем к рукояткам у обоих бортов. Во всех этих горестях и испытаниях меня утешала и поддерживала мысль, что, если радиостанция будет работать, я хоть смогу выполнить обещание, данное моей жене Эйре. Подобно многим путешествующим супругам до меня, я опрометчиво поклялся, что буду через день связываться с ней по радио или передавать радиограммы через других.