Мои друзья Джон и Ллойд принялись удалять мазут скребками и моющими средствами, полученными от военных моряков. С благодарностью предоставив им висеть вниз головой вместо меня, я прошёлся вдоль дока, проверяя, не заметно ли у других признаков нервозности, которая одолевала меня. Блонди выглядел спокойным и хладнокровным, он деловито проверял такелаж и приветствовал меня улыбкой. Фрэнсис хлопотал, но усердие его приносило мало плодов, так как явно было призвано скрыть раздражение; он только буркнул что-то в ответ, когда я поздоровался. Дэвид метался, словно муха в бутылке, быстро, но без толку, и был на вид таким же взвинченным, как и я. Тем не менее он мне помог. Когда я спросил, как он смотрит на то, чтобы отложить старт на завтра, Дэвид сказал:

— Ради бога не надо. Завтра непременно будет ещё хуже. Лучше уж выберемся отсюда поскорее.

Желая до конца проследить за ходом событий, мои болельщики наняли катер, и в девять пятнадцать они подошли, чтобы вывести «Эйру» из дока и отбуксировать в район старта. Торпедный док прикрыт высокой скалой, и трудно было определить, какой ветер ждёт нас в заливе. Но низкие серые тучи достаточно быстро скользили по небу, поэтому я заранее взял два рифа на гроте и поставил маленький кливер. Пришла пора трогаться, и катер, взятый напрокат на верфи Мэшфорд, начал буксировку, на сей раз безупречно. На самом деле ветер в заливе был не такой свежий, как я думал, и парусность оказалась маловата, но этот минус мог превратиться в плюс при ухудшении погоды. Всё равно ближайшие двадцать минут нам предстоит юлить взад-вперёд. Фрэнсис нёс полный грот, его «Джипси Мот» и сам он выглядели очень лихо. Дэвид носился по заливу, словно нетерпеливый бычок, который ищет, к какому стаду пристать.