Нынче родное поселение Артема выглядело, как армейский новобранец: пострижено под «ноль», закатано в асфальт и в нужных местах посыпано песочком. Исчезла даже лужа напротив хаты тети Аллы, что лет тридцать была притчей во языцех, и в которой на артемовой памяти когда-то застревали даже могучие лесовозы.

– Братан, купи часы! - вывел Артема из раздумий чей-то больной голос.

Напротив стоял молодой сочный «прыщ», лет на десять моложе нашего героя, со всеми симптомами тяжелого похмелья.

– Зачем они мне? - удивился Артем, - у меня уже есть одни.

– Продашь кому, - пожал плечами пария, - всего-то пятерку прошу. Возьмешь?

Приглядевшись, Артем обнаружил, что ему пытаются всучить китайский самопал по цене нового «Луча».

– Ты их брал за три, - хмыкнул он и пошел дальше.

– Дай хоть на «чарлик»

– Возьмешь у Пушкина, - ответил Артем и вполголоса добавил, - пока, дефективный.

До магазина он добрался без приключений, купил буханку хлеба и бутылку минеральной воды, после чего вернулся домой короткой дорогой - через пустырь. Сготовил себе холостяцкий обед, плавно прератившийся в ужин, а затем принялся распаковывать компьютер. Этому интересному занятию помешала все та же вредная тетка Маня, ввалившаяся к Артему, точно тевтонцы под лед Псковского озера.

– Борова кормил? - спросила она с ходу, - ты что, не чуешь, как он орет? Половину улицы голодная скотинка разбудила, а хозяину хоть бы хны!

Внезапно появившаяся совесть налетела на парня, завалила и принялась грызть, громко чавкая. Чувствуя, что краснеет, он ответил:

– Только что о нем вспомнил, ей-богу, теть Маня, сейчас покормлю.

– Это каким хреном? - спросила соседка прямолинейно и агрессивно, даже ласкательные суффиксы куда-то подевались,- ты хоть имеешь представление о свинячьих помоях?