— Не знаю, что и делать! Да, у него это наследственное, отец его погиб в… больнице… так надеялась, что Ганика обойдет беда… тяжело с ним, вот опять порезался… А доктор Лисицкий обещал ведь, что рецидива можно больше не ждать, повторное стационарное лечение не требуется!

И еще какой-то бабский голос, невнятно пробубневший ответ. Меня обсуждают, что я псих… а я ведь не псих! Единичные приступы — только и всего! Этот гад Лисицкий не обманул, я в себе, и контролирую «души прекрасные порывы»! Ну и что, что на рисунках я вижу порой совсем не то — вместо машины череп, или читаю «Погребительская» вместо «Парикмахерская». Мужик вот скелет собаки недавно выгуливал. Или… нет, это все тоже пустое.

— Вот, представь — иду с ним на рынок, а он мне и заявляет — мама, а если котенок упадет, я тоже умру? А ведь ему всего шесть было! Это, наверное, первый раз был, когда у него началось… потом до кошмарного дошло, страх до ужаса дорос, плакал, жаловался, бился в стены средь бела дня… пришлось к врачу идти…

«Мама, чтож ты, совсем обалдела, как ты можешь кому-то там постороннему обо мне рассказывать?? Кто тебе позволил, мама? Прекрати же!! Я не псих — это раз, а если и псих — то разве можно кому-то про это говорить?» В бешенстве, сел на кровати, ударил кулаком по изголовью так, что подживающие раны вскрылись и по локтю на простыню стекла липкая алая струйка. Блядь, еще не хватало — сперма и кровь. Теперь изъебешься стирать! Что то, что это — отвратно отбеливаются! А не маме же отдавать! Позориться… и без того позорище для нее. Сыночек — урод, извращенец, фрик, псих… на индивидуальном обучении, нельзя такой твари в школу. Бляди, бляди…………..