– Ты чего? – спросил он, прервав чтение. – Написал, что ли?

– Ага, – кивнул я в ответ.

– Ну-ка, дай посмотреть.

Андрей Михайлович взял мои документы и долго читал их, шевеля губами, как будто переводил с иностранного языка. Когда он отложил бумаги в сторону, выражение его физиономии ни капли не изменилось, отчего моя собственная улыбка показалась мне такой же глупой, как и вся затея с автобиографией. Андрей Михайлович ничего не сказал, за что я, помнится, был ему чрезвычайно признателен тогда. Он, даже, не вздохнул, не хмыкнул и вообще никак не выказал своего отношения к моим сочинениям. Достав из ящика стола чистые бланки, он передал их мне и вновь углубился в чтение справочника.

Я приступил к исполнению, своих служебных обязанностей. Они были не слишком сложными. Я сортировал и разносил по отделам письма и рукописи, поступавшие в редакцию, ездил с поручениями по городу для чего мне был выдан единый проездной билет, а также выполнял некоторые личные просьбы сотрудников, как-то: бегал через дорогу в ларек за пивом и сигаретами и ходил в магазин, чтобы купить «вкусненького» к чаю.

Моими услугами пользовался весь журнал. Во всех отделах я был, что называется, нарасхват. С утра до вечера в редакции слышалось: «Иван!» «Где Иван?» «Вы не видели курьера? Если он появится, пускай немедленно зайдет к нам!» Я начал чувствовать себя незаменимым. Стал капризничать.

– Ванечка, ты не мог бы съездить на Кутузовский?

– А что там?

– Да вот, статейка тут у нас… Мы автору поправки дали. Надо бы отвезти…

– А что он, сам заехать уже не может? Балуете вы их…

– Да он, понимаешь, пожилой уже… Академик опять же…

– А статейка-то дельная?

– Статейка дельная… Только там кой-какие фактические ошибочки имеются.

– Что ж он так? Академик, а материал не проверяет, – ворчал я. – Ну, ладно, съезжу ближе к вечеру…