Судя по тому, как гремело это украшение на хвосте змеи сейчас, она была не просто напугана. Она была в ярости.

– Это эфа. Видите, какая красивая.

И тут нервы у Инны не выдержали.

– Слушай, Ирка! – воскликнула она. – Хватит нас по этому гадюшнику таскать! Давай ищи, что собиралась.

– Ага! И сваливаем отсюда.

Ирочка печально усмехнулась.

– Что, не нравится? А я, представьте себе, в этом гадюшнике провела целых шесть месяцев своей жизни. Не каждый день, конечно, тут бывала. Но на выходные уж точно. И среди недели, бывало, приезжала. Что смотрите? Думаете, дура я была?

Но критики от подруг она не дождалась. Не стали они критиковать девушку. Влюбившись, и они совершали массу глупостей. Но Ирочке и не нужны были их сочувствие или укоры. Она винила во всем только себя.

– Как подумаю сейчас: а зачем я это делала? И не понятно мне ничего. Ведь я и Валерку любила только первые полтора-два месяца. А потом – что? Зачем я его терпела?

– И зачем?

– Просто привыкла, наверное. Удобно мне было так жить. А ведь змей я ненавижу. Вначале, когда к нему домой входила, чуть не кричала от ужаса. Потом-то притерпелась. Но все равно трогать их никогда не могла.

Разговаривая таким образом, Ирочка двигалась по комнате. Надо сказать, что квартира у Валеры была однокомнатная. Тут он жил один со своими змеями. И комната, где они проживали, являлась и его столовой, кабинетом и спальней. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

– Ты что же, и спала тут с ними? – содрогнулась Инна, обнаружив в углу довольно вместительное ложе.

В изголовье опять же стоял прозрачный ящик с очередной гадиной.

– Ужас!

Но Ирочка только плечами пожала.

– Ко всему привыкаешь.

– Могли бы встречаться у тебя.

– Вы не понимаете. За змеями нужен уход! Их нельзя надолго оставлять одних!