— Ошибка…

Или ЭТО началось еще позже, когда ей показали оба спрятанных в мавзолее тела?

Но главное, главное в ином: что означает для мира тот странный июньский вечер, когда у нее родилась дочь?

Тщетны наши мысли.

Казалось бы, с уходом этой женщины Судный день должен наконец закончиться! Мучительно долгий день, растянувшийся на столько веков. Миллиарды людей, искренне верящих в то, что они живы, миллиарды пустых человеческих оболочек… так ли уж важно, с чего ЭТО началось? До сих пор была лишь одна пара глаз, способная увидеть великий обман, лишь одно Слово на всех. Вот и получается, что когда Ольги не станет — сомкнутся уста, которые ей не принадлежат. А значит, невидимый судья сделал своё дело. Не это ли главное?

Однако сегодня, за двенадцать ночей до стояния Солнца, через восемнадцать лет после смены эпох — вопреки всем предсказаниям — Ольга благополучно разрешилась от бремени. Горел очаг, отблески адского пламени плясали на смешном красном тельце. Повитуха приняла девочку и воскликнула, не понимая страшного смысла сказанного:

— Наследница…

Неужели великий обман, называемый то жизнью, то смертью, будет длиться и длиться?

Никому не дано распутать клубок вопросов.

Единственное, что известно наверняка, это то, что Ольга умрет в один день со мной. Её натруженные руки в последний раз снимут с остывшей плиты противни и баки, и мы станем свободными. Я и она, она и я — мы уйдем отсюда вместе. В этих простых словах заключен весь ужас моей любви.

Ошибки не будет.

Наша с ней дочь, которая очень скоро скажет свое первое «нет», останется. А лучшая из женщин — моя, и только моя! Ведь я люблю её сильнее всех.

Сильнее всех мертвых.