— Нет, нет, нет…

Она не сказала ему: «Ошибка!» Опять Слово не потребовалось.

Мужчина покачнулся, поняв приговор. Он торопливо заговорил. Причем, не ртом, не языком, а своим бескрайним животом, — заколыхался, распространяя по гулкому залу волны утробных звуков. Простыня развевалась, как на сильном ветру. Желание высказаться раздуло чрево до неприличных размеров. Лопнул пояс, посыпались застежки.

Невозможно было разобрать ни единой фразы.

— Что он хочет? — спросила Ольга у друга.

— Он говорит, что ты самая роскошная из всех женщин, которых он встречал в своей жизни, и что через полгода ты тоже умрешь. Он уверен, что когда ты умрешь, вы соединитесь, и ничто не сможет помешать вашему счастью.

В последнем усилии мертвец потянулся к Ольге. Он упал вперед, лицом точно в кровавые птичьи потроха. Его унесли хоронить, потому что и здесь ошибки не было, а хозяйка стола наконец-то смогла бросить разделанную курятину в чан с кипящей водой. Через час — готов был поминальный обед…

Ужасного вида мужчина оказался не прав. Ольга прожила полгода, и еще полгода, затем год, и снова год, и еще много лет. Жива она и сегодня. Когда она уйдет, не знает никто, даже она сама. И вообще, Ольгу особенно любят как раз за то, что её прошлым и будущим можно не интересоваться, можно попросту не вспоминать о существовании этой женщины. Достаточно знать её нынешнее имя. Приходит время, и скорбная процессия останавливается возле кухни. Родственники вносят гроб в зал, с надеждой и верой ожидая Слово. Люди ни о чем Ольгу не просят. Просить вестницу о пощаде бесполезно, но как же радуется она, если все-таки удается разглядеть ошибку!

Впрочем, ответ её всегда честен…

А может, ЭТО началось позже? Когда она, увидев прибитого к кресту человека, зашептала, едва не задохнувшись от радости: