- Да,- продолжал кузнец,- и отобрали, братец ты мой, землю.

- И никто не нашелся против? Все поднимали руки?

- Все.

- У вас, значит, все такие-то, как у нас эти пять человек?

- Выходит, так. А у вас, значит, землю совсем не тронули?-спросил кузнец. Наступило молчание.

- Да нет, землю-то и мы отобрали...

- Кто же у вас-то постарался? Общество?

- Нет, какое там общество, общество все было против. Все вот эти пять разбойников.

- Что ж это вы допустили-то?

- А ну их к черту, связываться еще. Отстранились, и кончено дело. Им отвечать, а не нам. Подожди, ответят... Вот мы их тогда обнаружим. Ведь что, сукины дети, делают! Андрей Степанович у нас, арендатор этот - человек, можно сказать, первый сорт был, так эти разбойники постановили все у него отобрать, а самого выселить, чтобы, говорят, гнезда эти с корнем вывести и ла но, а то нынче тут хороший сидит, а завтра какой-нибудь злодей придет и опять кровь будет пить. Ты можешь себе вообразить - плакали все мы-то.

- Плакали?

- Да. Человек очень хороший был. Все против были, как один.

- И пришлось выселять?

- Что ж сделаешь-то... И не то что выселили, а еще и растащили все до последней щепки. Все через них, через окаянных, берите, говорят, а то другим отдадим. Ну, известно, каждый думает, что раз все равно разберут, так уж лучше мы возьмем, чем другие попользуются.

- И все эти пять человек в должности состоят? - спросил кузнец.

- Все до одного.

- Отчего ж так вышло-то?

- Оттого, что народ у нас хороший очень,-недовольно отозвался овчинник. Нешто богобоязненный и правильный человек пойдет на такую должность, душу марать! Да еще... отвечать потом. А эти, как они наглые сукины дети, так и прут всюду: и в председатели, и куда хочешь. Ведь это что - какой разбой развели: садик был у этого Андрея Степаныча, так весь его на глазах у него обтрясли, с ветками оборвали.