- Позвольте! Это, по-вашему, лёгкие повреждения? - спросил профессор. Продолжайте, Сероглазов, бег по тропе! - строго велел профессор. - Сейчас не до дискуссий. Позвольте откланяться! - Он поклонился маме и, заложив руки за спину, быстро пошёл к санаторию. Сёстры бросились за ним. Вдруг он обернулся, сказал папе: - Берите пример с Геракла. Носите в душе образ античного человека! - И пошёл дальше. Папа помахал нам рукой. - Слушай, не стыдно? Ведь мы забыли про Кыша, - сказала мама. - Пошли! - Почему забыли? Просто я за него спокоен. Он не лает. Наверно, спит. Сейчас тихий час. И только я это сказал, как Кыш, как назло, залаял. По жалостному лаю я понял, что его кто-то обижает. Мы побежали и увидели картину, которая мне никогда не могла бы даже присниться: Кыш, прижав уши, поджав хвост от страха и сгорбившись, пятился на газоне за оградой от... павлина! А настоящий живой павлин с распущенным хвостом, медленно вышагивая, наступал на Кыша. Я заспешил, когда увидел, что профессор Корней Викентич направился к Кышу, который снова разбудил тишину. - Сейчас же остановите собаку! - попросил Корней Викентич маму. - Павлин в опасности! - Извините, пожалуйста, но здесь на каждом шагу сюрпризы, - виновато сказала мама. - Кыш! Кыш виновато подошёл к маме. В окнах главного корпуса сразу показались весёлые лица отдыхающих. - Поверьте, - сказал Корней Викентич маме, - по свойству характера, я не могу выговаривать женщинам, но то, что сегодня произошло, выходит за рамки нашего разумного режима. Честь имею. - Извините ещё раз, - умоляюще попросила мама. Я потянул её за руку. По дороге домой я внимательно смотрел на деревья и на многих стволах видел и свежие и затянувшиеся, как рубцы, буквы, имена и фамилии.