Мне снились всякие ужасы, сказала мама и даже дёрнула меня за руку. - Кроме того, я волнуюсь за папу, а тебе хоть бы хны! Ты вздумал играть в сыщиков, и я чувствую, что до добра нас это не доведёт. Местные хулиганы с тобой цацкаться не будут, учти. Мы с Анфисой Николаевной решили заявить в милицию, а ты, пожалуйста, сам ничего не предпринимай. Дай мне отдохнуть! Ведь у меня раз в году отпуск! Я ещё раз пообещал помочь маме отлично отдохнуть. Она успокоилась и послала меня отнести папе бритву, а сама с Кышем осталась ждать на скамейке у ворот "Кипариса". - Не волнуйся, если я задержусь. Вдруг папы нет на месте, - сказал я.

13

Папы в палате не было. Там сестра-хозяйка ругала Федю за то, что у него под кроватью лежали верёвки и железные крючья. - Если сегодня же не уберёте, я напишу докладную Корнею Викентичу! пригрозила она. - Да я вообще могу съехать отсюда! Чем по вашим драконовским законам жить, лучше дикую койку снимать! - возмутился Федя. - Того нельзя, этого нельзя. - Успокойтесь, голубчик. Стыдно такому Геркулесу капризничать, как мальчишке. Мы вас ремонтируем, а вы соблюдайте режим и порядок, - ласково сказала сестра-хозяйка. - Уберите, милый, верёвки и железки. - Ладно. Уберу. Когда со мной по-хорошему, - сказал Федя, - тогда я шёлковый. "Странно, - подумал я, - зачем ему в санатории верёвки и крючья? Ведь это альпинистское снаряжение. Очень странно!" Я побежал в столовую. Она была на первом этаже. Мне даже не понадобилось заходить внутрь. Папа сидел за столиком у открытого окна вместе с Василием Васильевичем, Миловановым и Торием. Я подошёл и, наверно, глупо уставился на салаты из огурцов, которые стояли на столе, потому что все трое засмеялись. - Привет! Ты что, проголодался? Огурцов захотел? - спросил папа.