Тот кивнул. Федя сел за папин столик. Он сам был похож на Геркулеса. Его мускулы так и играли под белой майкой. - Товарищи! Сегодня вновь обнаружены следы варварской деятельности человека, очевидно находящегося среди нас. На чудесной вазе, работы бывшего отдыхающего Восторгова, обнаружены слова: "Крым - это чудо. Берегите его!" Эти же слова вырезаны на скамейке около фонтана. - В зале возмущённо зашептались. - Слов, товарищи, нет! Нужны дела! Нужны дейст-ви-я! Повторяю: при полнейшем соблюдении режима и выполнении всех процедур! Нам брошен вызов! - воскликнул Корней Викентич и быстро вышел из столовой. - Ах как наивен наш профессор! Публично призывать к борьбе с варварством неразумно, - сказал Василий Васильевич папе. - Варвар теперь законспирируется, и поймать его будет трудно. Но не невозможно. У меня, например, были дела посложнее. - Вы профессиональный детектив? - спросил папа. - Да. - Рассказали бы хоть одно дело. Я совершенно не могу жить без детективов! - попросил Торий. - Я был бы счастлив! Василий Васильевич промолчал. Я хотел тут же попросить его помочь мне поймать огородных воришек, но подумал, что момент сейчас неподходящий. - Значит, уверены, что поймаете того, кто пишет буковки? - спросил Федя. - Думаю, да. - А что, собственно, такого случилось, что подняли шум на весь мир? удивился Торий. - Ну, написали... Ну, нацарапали. Ну и что? Что это, последний Геракл? Их ещё тысячи в наших парках. Или скамейка? Цацкаются с ней, как с троном Ивана Грозного. А шахматного столика на всей территории ни одного. - Да-а! - только и сказал Милованов, с сожалением смотря на Тория. - Вот именно, - согласился папа. - Если я неправ, возражайте, - улыбаясь, пригласил всех Торий. - Будьте уверены: возразим. Только после завтрака, - пообещал Василий Васильевич. - Алёша! - позвала мама издалека, и мне стало стыдно, что я заставил её долго ждать на жаре. Я рассказал маме, что кто-то опять испортил культурные ценности. - Как он ухитряется остаться незамеченным? - удивилась мама.