как ты сказал? - Я говорю: вдруг стало холодно, - повторил я. - Да... да... В Крыму это бывает... Холодно, говоришь? - Слегка. Всё равно я на улице буду спать, - сказал я. - Ой... вспомнила! - словно не веря себе, тихо воскликнула Анфиса Николаевна. - Вспомнила! - Она меня поцеловала, обняла и вдруг заплакала, потом вытерла глаза платком и сказала: - Не обращай внимания. Это я от волнения. Сегодня я всё окончательно проверю. Только вы с мамой ничему не удивляйтесь. - Вы заступитесь, если мама не разрешит мне спать на улице? - спросил я. - Будь уверен, - пообещала она, и я, несмотря на то что больно жгло плечи и ноги и ныла голова, начал устраивать сигнализацию и ловушки.

22

Из маминой дорожной коробки я достал две катушки ниток и натянул нитки так, что грабитель, подойдя к огуречным грядкам с любой стороны, обязательно должен был за них зацепиться. А концы ниток я решил привязать к большим пальцам на обеих ногах. Вдруг я усну? А так меня дёрнет за ноги, я проснусь, заколочу палкой по пустому ведру и подниму тревогу. Палку и ведро я поставил около раскладушки. Затем я наладил сигнализацию, которая, сработав, наделала бы много шума. У меня были с собой четыре ненадутых шара: зелёный, два красных и синий. Я их надул и положил в ямки под оградительной ниткой, с одной стороны грядок и с другой. А над шарами пристроил по доске с гвоздиками. Если бы грабитель, по моему расчёту, наступил на неё, шары бы бабахнули, а мы, пока он не успел опомниться, поймали бы его на месте преступления. Потом я замотал Кышу голову мокрой тряпкой, чтобы она у него меньше болела. В это время Анфиса Николаевна зачем-то развесила на верёвке тёплые вещи: байковое одеяло, варежки и пушистый платок. Я подумал, что она решила посвятить вечер борьбе с молью, и сказал: - Наша бабушка клала в шкаф ветки полыни, и моль туда не залетала. Вы тоже так сделайте. Но в ответ Анфиса Николаевна как-то странно сказала, скорей сама себе, чем мне: - Сегодня прохладный вечер...