Шофёр в это время проверил уровень масла в моторе. - Скучно тебе здесь не будет. На пляжах полно ребят. Найдёшь друзей, не волнуйся, - сказала мама. И мы поехали дальше... - Алупка! - вдруг сказал папа. - Я не был здесь десять лет! Вон дворец... парк... кино... Хаос... Сверху да ещё на ходу я не смог различить ни дворца, ни парка и не заметил никакого хаоса. Наоборот, везде, куда ни посмотришь, был виден порядок и везде гуляли люди. И чувствовалось, что они не спешат на работу, никуда не опаздывают, а просто отдыхают. Наша машина остановилась около каменных ворот, прямо у белокаменного льва. Я вылез, подошёл к нему, погладил по гриве и прочитал на лапе, на которую лев положил свою громадную голову, корявые буквы: "Нет в жизни счастья. Вася". Потом я подошёл к машине и услышал, как Торий говорил Василию Васильевичу: - Благодарю. Сколько я должен за проезд? - Вы ничего не должны. Спрячьте, пожалуйста, деньги, - ответил тот и сказал папе, маме, Милованову, Феде, мне и Кышу: - Вы тоже не беспокойтесь... Иван Иванович! Пожалуйста, добросьте Ирину Дмитриевну, парня и пса до их дома. Ведь вы будете жить не в "Кипарисе"? - Нет, нет. Они на частной квартире, - ответил за маму папа. - В доме Ершовой. Высокая улица, дом 7.

Мне показалось, что, услышав фамилию тёщи папиного сослуживца, Василий Васильевич что-то хотел спросить, но потом передумал и сказал папе: - Вы проводите своих, а мы донесём ваш чемодан до корпуса. "Рафик" немного проехал в гору, потом свернул направо и остановился у дома № 7 по Высокой улице. Вообще-то самого дома с улицы не было видно. Белый квадратик с семёркой висел над калиткой в сложенной из неотёсанных камней ограде. Она была высокой, по ней, как питон, вилась виноградная лоза, а на самом верху росли какие-то колючие кусты. - Здесь мы будем жить, - сказал я Кышу. - Вести себя надо как следует. Понял? Тут хорошо играть в крепость.