На ней было бальное платье, красное, вышитое по корсажу серебряными цветами, с длинной и широкой юбкой.

— Очень красивое, — ответила Кэрри, хотя ей показалось странным надевать такое платье днем.

Миссис Готобед разглаживала складки на юбке, и шелк тихо шуршал.

— Мой муж подарил мне это платье сразу после свадьбы, — сказала она. — Мне купили его в Париже, и я часами стояла перед зеркалом, пока его прилаживали на мою фигуру. У меня была такая тонкая талия, какой, по словам портних, им не приходилось видеть. Мистер Готобед мог обхватить ее, соединив большие и указательные пальцы обеих рук. Ему нравилось покупать мне платья, он купил мне двадцать девять бальных платьев — я прожила с ним двадцать девять лет, — по платью в год, и все они до сих пор висят у меня в шкафу. Каждый раз, когда мне удается встать с постели, я надеваю новое платье. Я хочу успеть до смерти еще раз надеть их все.

И пока она рассказывала, ее тонкие руки, не переставая, разглаживали шелк. «Она безумная, — решила Кэрри, — совсем безумная…»

— Разливай чай, дитя, — продолжала миссис Готобед, — а я расскажу тебе про мои платья. У меня есть зеленое шифоновое с жемчугом вокруг шеи, голубое парчовое и серое шелковое, отделанное розовыми страусовыми перьями. Оно больше всех нравилось моему мужу, поэтому я приберегаю его напоследок. Он говорил, что в нем я похожа на королеву. Налей мне в чай чуть-чуть молока и, пожалуйста, сложи вместе два кусочка хлеба.

Глаза у нее были бесцветные и навыкате. «Как у мистера Эванса», — подумала Кэрри, но, кроме этого, в ней не было ничего, чем она могла бы походить на сестру лавочника. В таком туалете, в этой красивой комнате.

— Хотите джема? — спросила Кэрри. — Хепзеба сварила его из черники.

— Нет, дитя, спасибо. — Миссис Готобед посмотрела на Кэрри бесцветными глазами мистера Эванса и добавила: — Значит, ты живешь у моего брата? Да поможет тебе бог!