В дурном настроении Мухомор открыл совещание, где присутствовали майор Соловец, капитан Ларин и старшие лейтенанты Дукалис и Волков.

– Сначала по квартальному отчету, – начал Петренко. – Положение очень серьезное. По сравнению с предыдущим кварталом раскрываемость сократилась на восемь с половиной процентов.

– До конца квартала еще почти месяц, – сказал Соловец.

– Вот именно, – согласился Петренко. – И за этот месяц вы обязаны исправить положение. Необходимо два-три серьезных раскрытых дела. – Мухомор сделал паузу и посмотрел на подчиненных. – Лучше четыре, – добавилподполковник.

– Будем стараться, Юрий Саныч, – сказал Ларин.

– И еще. – Мухомор понизил голос. – Как говорится, не в службу, а в дружбу.

– Слушаем, товарищ подполковник, – отреагировал Соловец.

– У меня на даче в Грузино штакетник прохудился…

Оперативники сразу поняли, о чем пойдет речь.

– Нет проблем, Юрий Саныч, – произнес Ларин.

– Починим, – поддержал коллегу Дукалис.

– Сделаем в ближайшие выходные, – пообещал Волков.

Мухомор был удовлетворен ответом подчиненных.

– Хорошо, – сказал подполковник. – Что еще по текущим делам?

– К нам поступило заявление от некой Анны Абрамовой, в котором она утверждает, что ее бабушка Людмила Лебедева всегда носила при себе в ладанке ценное ожерелье, доставшееся ей по наследству, – доложил Ларин. – Лебедева скончалась на прошлой неделе, бригада «скорой помощи» забрала ее прямо на Большом проспекте Васильевского острова. Ни дома, ни среди вещей, обнаруженных при пенсионерке, никаких ценностей не найдено.

– Какие в этой связи есть мнения? – спросил Мухомор.

– Если ожерелье действительно существует, то есть несколько версий, кто им мог завладеть, – сказал Соловец.

– Ну и кто же? – скептически поинтересовался Петренко.

– Во-первых, его могла взять сама Абрамова, – пояснил майор. – Узнав о смерти бабушки, она первой оказалась в ее комнате в коммуналке. При отсутствии завещания ожерелье досталось бы ее матери.