– Зачем же ей самой писать заявление в милицию? – усомнился Дукалис.

– Возможно, чтобы отвести от себя подозрение, – ответил Соловец.

– Какие еще есть мнения? – спросил Мухомор.

– Ожерелье мог украсть кто-то из соседей по коммуналке, – сказал Волков. – В тот момент, когда в квартиру позвонили из больницы и сообщили, что Лебедева мертва.

– Но это возможно только в том случае, если пенсионерка держала ценности дома, а не носила с собой, как утверждает Абрамова, – возразил Ларин. – К тому же есть обстоятельства, заставляющие рассмотреть еще одну версию.

– Что за обстоятельства? – спросил Мухомор.

– На следующий день после смерти Лебедевой я позвонил в больницу и договорился о встрече с врачом Гуницким, который был главным в бригаде, подобравшей женщину, – сказал Ларин. – Когда вечером я приехал в больницу, Гуницкий был уже мертв.

– То есть как? – спросил Мухомор.

– Экспертиза показала, что смерть наступила от передозировки сильнодействующего лекарства, – ответил оперативник. – Он регулярно принимал его, но обычно аккуратно регулировал дозу.

– А от чего наступила смерть этой Лебедевой? – поинтересовался Петренко.

– Врачи говорят, что смерть явилась следствием сердечного приступа, – сказал Ларин.

– Сколько ей было лет?

– Семьдесят восемь.

– Ну так что же вы хотите… – развел руками Мухомор. – Значит, что мы имеем? Заявление о пропаже ожерелья, которого никто не видел, и две естественные смерти?

Оперативники промолчали.

– Рекомендую заняться этим делом в свободное от работы время, – подытожил Петренко.

– Хорошо, Юрий Саныч, – произнес Соловец.

– Ладно, идите, – сказал подполковник. – И набирайтесь сил для выходных.

Оперативники направились к выходу. Старший лейтенант Волков шел последним. Возле дверей он замешкался.