Опустив голову, Ануна тогда вернулась к своим горшочкам с мазями; слова Хоремеба не убедили ее.

Вдруг девушка увидела беглеца. Он был наг, его тело высохло и пожелтело. Нетвердыми шагами он продвигался между рядами полузасыпанных мастаба

— Вернись! — завопила Ануна, силясь перекричать шум ветра. — Тебе надо спрятаться. Если ты повредишь свое тело, твой ка будет недоволен. Иди же… ты почти ничего не весишь и не выдержишь сильных порывов… Ты пустой… Тебя унесет ветром…

Девушка схватила мертвеца за руку, чтобы затащить его в укрытие, но она, обезвоженная многочисленными процедурами, с сухим треском переломилась, оставив обломок в руке Ануны.

Ануна содрогнулась от ужаса, а мумия продолжала идти, не обращая внимания на уговоры девушки. Желтоватая кожа начала шелушиться. Ануна задыхалась в пыли, заполнившей долину. Ей пришлось укрыться за стенкой какого-то древнего надгробия. И вдруг, когда она уже решила, что находится в безопасности, из щелей между камнями стали выплывать тени. Они были черными, как сажа, и плавно колыхались, словно водоросли в реке.

«Ка! — подумала она, оцепенев от страха. — Неприкаянные души усопших, погребенных в долине. Почему они тянутся ко мне?»

Души уже окружили ее и сотрясались от злости.

— Это ты, Ануна, бальзамировщица из Пер-Нефера, — проворчала одна из них. — Негритянка, которая распределяет мази и камедь. Знай, что мы очень недовольны твоим хозяином Хоремебом. Тела, из которых мы вышли, были плохо подготовлены. Они разлагаются… Хоремеб обманул нас. Его составы ничего не стоят. Наши семьи заплатили целое состояние за бальзамирование, оказавшееся никудышным.