— Собек! — завопил Бутака, охваченный суеверным ужасом. — Это Собек! Горе нам!

И тут до всех дошло: в гробнице было полно крокодилов. Они приплыли сюда во время паводка и пролезли в трещину в пирамиде, чтобы поспать в тени, как делали это на берегах Нила. Спад воды застал их врасплох; река теперь была слишком далеко, и по жаре до нее не доползти. Поэтому они остались здесь, в образовавшейся грязной жиже, защищенной от испарения толстыми каменными стенами.

Крокодилы стали хранителями сокровища.

Началась паника. Крокодилы вылезали отовсюду, и казалось, что их не меньше сотни. В темноте невозможно было угадать их приближение: они бесшумно скользили по жидкому илу. Обезумевшие грабители, толкаясь, начали карабкаться к выходу. Увы, скользкий откос сбрасывал их назад, к крокодилам. Тогда они все вместе ухватились за веревку, но их было слишком много, и та порвалась, не выдержав тяжести. Лишь немногим удалось вылезти из гробницы на поверхность.

— Бейте их факелами! — надрывался Нетуб. — Пихайте их в пасти!

Но его никто не слышал. Паника достигла пика. Мрак усугублял ужас грабителей, а оголодавшие крокодилы нападали не переставая: река вместе с привычной добычей была для них недоступна.

Теперь Нетуб думал только о том, как спастись самому. С факелом в руке и бронзовым ножом за поясом он взобрался на цоколь статуи Осириса. К нему присоединился Бутака. Долго-долго в темноте слышались всплески и клацанье челюстей. Сердце сжималось от детского визга, который могут издавать даже самые суровые мужчины в те мгновения, когда смерть разрывает их тела на части. Нетуб наконец-то понял, почему никто и никогда не выходил из Тетлем-Иссу. Крокодилы, принесенные сюда паводком, исправно несли свою службу под бдительным оком бога Собека. В Египте никто не убивал этих прожорливых животных; считалось, что они охраняют естественную границу страны от ее заклятых врагов гиппопотамов, олицетворявших злого бога Сета, убийцу Осириса.