И снова напомнил о себе Крестовников. Оказалось, что он все время следил издалека, из Москвы, за склоном Кекура. И вот на столе лежит телефонограмма, короткая и требовательная, как приказ. Раздался звонок телефона, и Самохин вышел в приемную.

– Что нового?

Секретарша Анна Павловна торопливо раскрыла папку с надписью: «К докладу».

– «Звонил прораб Мартынов, – читала она. – Снег продавил крышу склада...»

– Что еще?

– «Вербованные требуют, чтобы их обеспечили валенками и ватниками, иначе они не выйдут на наружные работы... Трактор повалил угол забора...»

– А как райцентр? – спросил Самохин вне всякой связи с услышанным. – Молчит?

– Да кто же в такую погоду исправит линию? Положение осложнялось с каждым часом. Хуже всего, что никто не мог определить, насколько велика нависшая над комбинатом угроза. После телефонограммы Крестовникова прошло почти двое суток. Почти двое суток поселок жил без связи с райцентром, областью. Продавленная снегом крыша, требования вербованных... Все это не ново. Аварии случались и прежде, как и недоразумения с новичками. Но лавина! Возможно, правда, что все это лишь страхи кабинетного ученого!

Как на грех, и надежды на восстановление связи с районом никакой.

Каждый из телефонных столбов, поднимающихся на каменную гряду и осторожно спускающихся к поселку, связисты устанавливали по-особому. Один вбили в щель и зажали камнями, другой стоял в сколоченной из бревен загородке, заваленной валунами, третий заклинили между обломками скалы. Для местности, где господствовал серый камень, слегка припорошенный наносной почвой, не годились умные, проверенные десятилетиями наставления по службе связи. В штормовые ветры столбы не выдерживали, ломались. А кто сможет пробраться к ним сейчас? Как подвезти бревна, установить их, навесить провода? Да тут и в нормальных-то условиях труд связиста – подвиг!..