Месяцев молча ссыпал пластмассовые жетоны ей в карман. Неужели она думала, что Месяцев, взрослый мужчина, пианист с мировым именем, как последний крохобор шагает по снегу за своей пластмассовой монеткой?

- И это тоже вам. - Он протянул красивую бутылку.

Женщина стояла в нерешительности.

- А что я буду с ней делать? - спросила она.

- Выпейте.

- Где?

- Можно прямо здесь.

- Тогда вместе.

Месяцев отвинтил пробку. Они пригубили по глотку. Ликер был сладкий. Стало весело. Как-то забыто, по-студенчески.

Медленно пошли по дорожке.

- Сделаем круг, - предложила женщина.

Моцион перед сном - дело полезное, но смущала ее открытая голова. Он снял с себя шарф и повязал ей на голову. В лунном свете не было видно краски на ресницах и на губах. Она была попроще и получше.

Месяцев сунул бутылку в карман.

- Прольется, - сказала женщина. - Давайте я понесу.

Первая половина ноября. Зима - молодая, красивая. Белые деревья замерли и слушают. Ничего похожего нет ни на Кубе, ни в Израиле. Там только солнце или дожди. И больше ничего.

- Давайте познакомимся, - сказала женщина. - Я Люля.

- Игорь Николаевич.

- Тогда Елена Геннадьевна.

Выскочили две дворняжки и побежали рядом с одинаково поднятыми хвостами. Хвосты покачивались, как метрономы: раз-раз, раз-раз.

Елена Геннадьевна подняла бутылку и хлебнула. Протянула Месяцеву. Он тоже хлебнул.

Звезды мерцали, будто подмигивали. Воздух был холодный и чистый. Все вокруг то же самое, но под другим углом. Прежде размыто, а теперь явственно, наполнено смыслом и радостью, и если бы у Месяцева был хвост, он тоже качался, как метроном: раз-раз... раз-раз.

- Можно задать вам вопрос?

- Смотря какой.

- Нескромный.

- Можно.

- Вы, когда целуетесь, вытираете помаду или прямо?

- А вы что, никогда не целовали женщину с крашеными губами?