— А уж это предоставь мне, — сказал папа с присущей ему самоуверенностью.

Все три велосипеда мы поставили возле террасы, и папа отправился искать дыру, куда мы могли бы заползти. Мы с мамой смотрели, как он идет неверной походкой, забавно подгибая колени и высоко вздернув голову. Издали — точь-в-точь игрушечный паяц. Мама присела на ступеньку террасы, я примостился рядом.

— Ты не голоден, Валдо?

— Нет, мама.

По правде сказать, есть мне очень хотелось, но, поскольку папа частенько так отвечал, я решил тоже, чтобы не огорчать маму, пойти на святую ложь. И к тому же мне хотелось выглядеть настоящим мужчиной. Иногда даже подмывало выругаться, как папа, когда упал его велосипед, но на это я все же не отваживался.

— Тебе не холодно, Валдо?

— Нет, мама.

— И неужели не устал?

— Немного, — ответил я. Раз она сама спросила, значит, признаться в этой слабости не так уж страшно.

А мимо все текли толпы беженцев. Одни везли свои пожитки на ручных тележках, другие навьючили трехколесные велосипеды. Похожий на карнавального клоуна человек во фраке и парике толкал перед собою нагруженные санки. Он помахал рукой и крикнул глазевшим на него зевакам:

— Друзья, лед становится все тоньше. Завтра мы уже наверняка не сможем по нему переправиться!

Видно, война ударила ему в голову. Мне стало смешно.

— Мама, — сказал я, — смотри, какой чудной сумасшедший.

Она вздохнула.

— Да, — сказала мама, — человек даже не в состоянии вообразить, к чему может привести война.

Минут через десять вернулся папа.

— Идемте, я нашел комнату, — сказал он.

Мы мигом вскочили, радуясь, что не пришлось долго ждать. Взяв прислоненные к ограде велосипеды, мы зашагали следом за папой.