Утром, когда выглянуло солнце и над смоковницами и лимонными деревьями, что купами росли под Вифанией, залился хор иволг и розовых скворцов, Лазарь был уже на ногах. Мучимый кошмарами, истерзанный тем новым существом, что обнаружилось в нем, он спал мало. Но когда в комнату проникла утренняя лазурь, он отвлекся от дум и от воспоминаний об Иисусе, чей образ уходил от него все дальше.

Лазарь оделся и пошел осматривать город, будто никогда прежде не видел его.

Едва он появился на улице, как из окон и дверей стали выглядывать мужчины и женщины, а ребятишки сбежались гурьбой и молча издали следовали за ним. Встречные прохожие жались к стенам, освобождая ему дорогу, и он слышал у себя за спиной шепот: «Воскресший… Воскресший… Он восстал из гроба совсем другим!»

На базарной площади торговцы высыпали из лавок, множество народу собралось там, ожидая, чтобы Лазарь раскрыл им тайну смерти и подтвердил, что Иисус воистину сын божий.

Толпа осыпала его вопросами, но он молчал, покуда не пришла стража и не повела его в синагогу. Народ повалил следом и остался стоять перед вратами храма.

В полутемном притворе, в глубине которого горели подсвечники и золотое кадило, ожидали фарисеи, саддукеи и раввин. Они впились в Лазаря взглядом и пришли в изумление от изменившегося его лица. Он прочел страх в их глазах и понял, что они боятся Иисуса и призвали его затем, чтобы принудить свидетельствовать против него.

— Лазарь, — сказал раввин, — в тебе жило безумие, хотя и безвредное, не то, что в Назарянине, в коем оно есть бес, побуждающий его называть себя сыном божьим. Скажи, вправду ли умер ты и он воскресил тебя?

— Не знаю, — отвечал Лазарь.

— Веришь ли, что он Христос, как сам нарекает себя?

— Не знаю, — отвечал Лазарь.

Старейший из фарисеев спросил, видел ли он Иегову и Авраама.